Когда на линии прорезался голос Уэбберли, звучал он так, будто его обладатель мчался к телефону бегом.

– У нас тут чреватая неожиданностями ситуация, – с ходу объявил суперинтендант. – Какие-то актеры из «Друри-Лейн» нашли труп, а местная полиция ведет себя так, словно разразилась эпидемия бубонной чумы. Они позвонили в свой местный Департамент уголовного розыска, в Стрэтклайде. Но Стрэтклайду это дело не достанется. Оно наше.

– Стрэтклайд? – тупо повторил Линли. – Но ведь это в Шотландии.

Можно подумать, что его начальник сам этого не знал! В Шотландии существовала собственная полиция, они редко обращались в Ярд за помощью. А если и обращались, особенности шотландского законодательства не позволяли лондонским коллегам работать эффективно и вообще исключали их участие в последующих судебных разбирательствах. Линли охватило мучительное предчувствие, но он потянул время, спросив:

– А разве в эти выходные никто не дежурит?

Он знал, что в ответ на эту реплику Уэбберли по крайней мере объяснит, в чем дело. Ведь уже в четвертый раз за пять месяцев он вызывал Линли на службу в неурочное время.

– Ну-да, дежурят, – резко ответил Уэбберли. – Но что толку? Отдыхать будем, когда все это закончится.

– Когда что закончится?

– Да вся эта кутерьма. – Голос Уэбберли затих, потому что в его лондонском кабинете заговорил кто-то другой, изысканно и весьма пространно.

Линли узнал звучный баритон сэра Дэвида Хильера, старшего суперинтенданта. Значит, действительно стряслось что-то из ряда вон… Пока он прислушивался, стараясь разобрать слова Хильера, коллеги его явно пришли к какому-то соглашению, и Уэбберли продолжил в более доверительном тоне, словно опасался возможных нежелательных слушателей:

– Как я сказал, ситуация чревата неожиданностями. В этом замешан Стюарт Ринтул, лорд Стинхерст. Вы его знаете?