Она подошла к столу у окна, поставила поднос и раздвинула шторы, как учила миссис Джеррард. Едва рассвело, над туманными холмами за озером Лох-Ахиемор сиял только яркий краешек солнца. Само озеро отливало серебром, и в его шелковистой, гладкой поверхности, точно в зеркале, отражались холмы, небо и близлежащий лес. В небе висело несколько редких облачков, похожих на сгустки дыма. День обещал быть великолепным, полная противоположность вчерашнему – с ревом ветра и снегопадом.

– Красота, – весело сказала Мэри Агнес. – Доброго вам утра.

Она отвернулась от окна и расправила плечи, собираясь направиться к двери.

Но что-то было не так. Возможно, эта странная, какая-то неестественная тишина – словно комната затаила дыхание. Или запах – довольно сильный и почему-то смутно напоминавший тот, что стоял, когда ее мать отбивала мясо. И еще груда покрывал, будто наброшенных в спешке, да так и оставленных. И ни малейшего движения под ними. Словно никто не шевелился.

И не дышал…

Мэри Агнес почувствовала, как на затылке у нее зашевелились волосы. Ее ноги будто приросли к месту.

– Мисс? – слабо прошептала она. И второй раз, чуть громче, потому что и в самом деле женщина могла спать слишком крепко. – Мисс?

Ответа не последовало.

Мэри Агнес нерешительно шагнула вперед. Ладони ее похолодели, пальцы не гнулись, но она заставила себя протянуть руку. Взялась за край кровати и потрясла ее.

– Мисс?

Третий призыв не вызвал отклика, как и первые два.

Машинально ее пальцы захватили пуховое одеяло и начали его стягивать. Одеяло, отсыревшее оттого пробирающего до костей холода, которым сопровождается обильный снегопад, сначала не поддавалось, но потом соскользнуло. И тогда Мэри Агнес увидела перед собой нечто ужасное… существовавшее уже по каким-то своим кошмарным законам.